Оснований, по которым могут стратифицироваться представители киберкультуры, великое множество. Здесь могут быть представлены и социальный аспект, и возраст, и место проживания, и образование, и т.д и т.п. Важнейших же оснований для стратификации кибернетчиков не так уж и много. Я бы выделил три-четыре наиболее распространенных основания, с которыми человеку, имеющему отношение к миру компьютеров и Интернет, приходится буквально сталкиваться на каждом шагу.

Среди самых популярных оснований для деления: уровень подготовленности кибернетчика в компьютерных и Интернет-технологиях. Самые неподготовленные из них носят уничижительное звание — ламеры. Подразумевается, что эти люди «полные нули» в нашем деле и интерес к ним со стороны более продвинутых пользователей («юзеров»), а тем более самых продвинутых («профи», «хакеров») не только не обязателен, но даже непростителен. Существуют и более мягкие основания для деления всей массы кибернетчиков. Например, на «отцов» и «сынков», особенно распространенное в игровых компьютерных клубах. В этом случае как бы признается и институализируется тот факт, что процессы, происходящие в пространстве киберкультуре настолько подвержены изменениям, что вчерашний «сынок» благодаря широко культивируемой в киберкультуре системе преемственности, завтра может «выйти в люди» и тоже стать «отцом».

В силу того, что, как и в Интернет, так и в компьютерных клубах, учебных центрах, магазинах, выставках и т.п. лица, принадлежащие к киберкультуре определенным образом специализируются по своим личным интересам или роду профессиональных занятий, то стратификация существует и здесь. Так, в Интернет есть «форумцы», «чатники», «айсикьюшники» (по используемым сервисам для общения), в компьютерных клубах: «квакеры», «старкрафтщики», «фиферы», «гонщики» (по типу любимой и культивируемой игры). В компьютерных фирмах, в соответствии с существующей организационной структурой имеются: «технари», «настройщики», «программеры», «продавцы», «интернетчики». Мы здесь не берем чисто профессиональную киберкультуру, хотя там стратифтикация кибернетчиков происходит очень высокими темпами: есть и веб-дизайнеры, и веб-проектировщики, и веб-маркетологи. Есть даже Мексиканцы (по терминологии Артемия Лебедева), то есть те, сферу профессиональных интересов и занятий которых нельзя отнести ни к одной из существующих бизнес, компьютерных и интернет- профессий.

Вполне очевидным представляется то, что, несмотря на все разнообразие всевозможных стратификаций кибернетчиков, предполагается, что верхние, наилучшие и самые престижные из них, будут занимать самые продвинутые, способные, высокооплачиваемые лица, а в нижней части спектра будут находиться начинающие, неопытные, малопрофессиональные и плохооплачиваемые (а скорее всего, вообще неоплачиваемые) представители киберкультуры. В соответствии со статусом в компьютерной или интернетовской среде распределяются функции и роли, выполняемые кибернетчиками в групповой деятельности, будь то работа или компьютеризированный досуг. Самые престижные, ответственные, оплачиваемые и перспективные места (типа «босса», «генератора идей», «финансиста») достанутся лицам из верхней части спектра, все самое худшее, малопрестижное — лицам из нижней части списка.

Из описанных стратификаций и наших последующих пояснений, видно, что стратификация в киберкультуре обладает следующими важными свойствами:

1. Она изначально жестко не задана. Кто вчера были никем и ничем, при сегодняшнем профессиональном или личностном росте может в стратификации выйти на первое место. Компетентность, профессионализм, знания и умение брать на себя ответственность в кругах кибернетчиков — главное!
2. Социальное клеймение, где возвышающих (типа «хакер», «босс») терминов удостаиваются лица, принадлежащие к высшим иерархическим группам, а уничижительных — к низшим.
3. «Касты», «кланы» киберкультуры, где бы они не находились, в принципе готовы, хотя бы к минимальным контактам друг с другом. Также велика и возможность мобильности рядовых членов кланов в смысле перехода их в другую касту или клан кибернетчиков.
4. Неустойчивость статусов представителей киберкультуры. Вчера, например, ты был почти культовой личностью, а сегодня так отстал, что тобой просто перестают интересоваться. Кто, например, сейчас помнит Питера Нортона? А ведь каким был ажиотаж, когда 7-8 лет назад этот человек приезжал к нам в страну!

   Чтобы стать неофициальным «начальством» в среде кибернетчиков, или получить не менее престижный титул «спеца», необходимо, прежде всего, доказать свою компетентность в той или иной компьютерной или интернет сфере, удачливость, профессионализм. Факторы же, обычные для «оф-лайн» субкультур, такие, как наличие покровителей из числа вышестоящих, длительность пребывания в «тусовке», наличие финансовых избытков, для киберкультуры тоже значимы, но занимают вторые роли. Ярким доказательством этого тезиса служит сегодняшнее поведение интернет-компаний в Штатах. Ценность их определяется не по результату, а по перспективности, по качеству заложенных в проект идей и специалистов, способных их осуществить.

5. Отсутствие строгой субординации в отношениях между «верхами» и «низами». «Верхи» как правило, в силу очень острой конкуренции между «тусовками» и «кланами» не могут беспощадно эксплуатировать «компетентные» низы.. Те, в случае серьезных расхождений с легкостью покидают еще не насиженные места. Причем, подобное явление характерно и для коммерческих фирм и для неформальных тусовок.
6. Наличие (но, САМОЕ ГЛАВНОЕ, ОНО — ОТНОСИТЕЛЬНО!) у «верхов» кибернетчиков определенных обычаев, условных знаков, табу, привилегий.
7. Высокая мобильность статуса, что косвенно подтверждается тем, что за какой-нибудь год человек может по несколько раз поменять свой НИКНЕЙМ.
   Важно, конечно же, заметить, что как и во всех человеческих субкультурах, испытывающих очень жесткое давление конкуренции и высокой социотехнической динамики подчеркиваемый нами ДЕМОКРАТИЗМ киберкультуры с каждым годом становится все более жестким и требовательным к своим представителям, требуя от них все меньшей свободы действия и маневра.

Серьезным отличием кибернеткультуры от человеческой культуры в целом, на наш взгляд является то, что она содержит в себе не столько предметные результаты деятельности, сколько субъективные человеческие силы и способности, реализуемые как раз в этой деятельности. К ним можно отнести знания и умения, профессиональные навыки и привычки, которые кибернетчики вырабатывают в ходе своей деятельности, уровень их интеллектуального развития, этические взгляды и эстетические потребности, формы и способы взаимного общения в рамках данного сообщества и за его пределами.

У кибернетчиков есть своя мифология, привилегии для отдельных членов, определенные и очень специфические формы проведения досуга, формы отношения к «своим» и «чужим» и т.п.

В более узком понимании слова кибернетическая субкультура представляет собой особую духовную область общности людей — компьютерных фирм, организаций, клубов, неформальных групп или группировок. Она содержит особую кибернетическую идеологию, определенные этические нормы и ценности, эстетические установки и потребности, мифологию, вкусы, предпочтения, которые и определяют повседневную жизнь и быт отдельных кибернетчиков и их сообществ.

Киберидеология — это та система понятий и представлений, которая складывается в групповом сознании кибернетчиков. Это та их «философия», которая мотивирует, оправдывает и определяет весь образ и стиль их жизни, выстраивает линию поведения, заставляет брать на себя те или иные обязательства. Время от времени (или постоянно) в киберидеологии сообществ кибернетчиков господствуют идеи технократизма, владычества компьютерщиков и интернетчиков над другим, «иным» миром. В молодом возрасте эта идея может служить основанием как к «остервенелому» изучению математики или информатики, так и полному «уходу» в мир компьютерных игр, который представляется ряду членов сообщества как единственно возможный и приемлемый для них способ будущей жизни и заработка («профессиональный игрок»). В зрелом возрасте подобные идеи могут служить основанием целых политических идеологий, порой полностью отрицающих гуманитарное знание и гуманность как таковую.

К идеям, актуальным для киберидеологии можно отнести и идею индивидуализма, индивидуальных достижений и индивидуального успеха. Пример многих лидеров сегодняшней компьютерной и программной индустрии убеждает юное поколение, что успех на этом поприще присущ, прежде всего, ярко выраженным талантливым индивидуалистам. Вместе с тем сам коллективный и массовый характер компьютерной индустрии актуализирует в сознании кибернетчиков идеи корпоративизма, клановости. Не случайно, например, в молодежной в среде кибернетчиков так велико персонализированное отношение к своей фирме, к своей марке, к лэйблу любимого производителя!

Так как приобщение к киберкультуре требует от своих новых членов достаточно высокого образовательного и имущественного ценза, это формирует особый отпечаток общего и профессионального стиля кибернетчиков. Там много и хорошо учатся, стремятся иметь высокие, достойные заработки. Среди кибернетчиков редко можно встретить человека, полностью недовольного жизнью.

И еще один момент в строении киберкультуры я бы хотел отметить. В силу замкнутого характера компьютерщиков (по сравнению с остальными сообществами), элитарности их образования, специфики деятельности, существует определенная изолированность кибернетчиков, кибернетической культуры от остальных субкультур общества. Правда, в последнее время, в связи с лавинообразным развитием Интернет и вовлечением в него огромного числа гуманитарно мыслящих людей (а также, к сожалению, и вообще не мыслящих, несущих этой субкультуре упрощение, энтропию) киберкультура стала заметно мягче, разнообразнее, интеллигентнее.