Если учесть, что и сам предмет науки зависит от методов, ей присущих, то становится понятной глобальность происходящих сдвигов. Пользуясь языком самой синергетики, можно сказать, что по крайней мере часть наук оказывается сегодня в точке бифуркации, в точке перехода на новый уровень развития, переопределения предметов и методов изучения тех секторов «объективной реальности», которые до сих пор казались столь самоочевидными предметами исследования. Когда меняется взгляд на мироустройство и механизмы миропорядка, трудно ожидать спокойного (эволюционного) развития наук. Научные революции неизбежны — по крайней мере для тех наук, которые так и не смогли теоретически определить свой предмет и пытались развиваться на базе эмпирического его определения.

К числу таких наук необходимо отнести и психологию. Стало общим местом указывать на отсутствие системности психологического знания и познания, но это указание пока не сопровождается признанием самого существенного — отсутствие единой (монистической) психологии является следствием того, что сам предмет науки пока не представлен системой, способной стать основанием для системной теории.Сколько безуспешных попыток интеграции науки было предпринято, но все они, так или иначе, были попытками привести в некую систему знания о бессистемном, т.е. эмпирически определенном предмете (психика).

Проекция синергетических идей в психологию обессмысливает дальнейшие попытки интеграции науки через приведение в систему накопленных знаний, тем более через продолжающиеся попытки приведения в систему методологических принципов, которыми пользуется наука. Ни в принципах, ни в полученных в опоре на них знаниях не содержится ничего, что указывало бы на возможности такого системообразования — отсутствуют системообразующие принципы. Синергетика начинает с выделения открытой самоорганизующейся системы. Это учение о законах самоорганизации воткрытых системах, а потому проекция этих идей а психологию возможна только в одном случае — если психология окажется способной заявить в качестве собственного предмета самоорганизующуюся систему, исследование которой и придаст системный облик и психологическому знанию, и самому процессу научного познания.

До сих пор психология, претендуя на то, что именно ей суждено в каждый момент времени представлять самое последнее, самое полноеи выверенное знание человека о себе самом, никогда не была наукой о человеке. Ее предметом была (и остается) психика, т.е. субъективная «часть» человека, хотя понятно, что страдает и радуется, деформируется и восстанавливается, принимает решения и на этой основе регулирует свои отношения с миром и самим собой (одним словом, живет) не психика, а человек. Человек может стать предметом психологии только в том случае, если он предстанет в нем в качестве открытой самоорганизующейся психологической системы. Это условие диктуется тем науковедческим принципом, в силу которого только системно определенный предмет науки может быть основанием, обеспечивающим системность теоретической системы, каковой и является наука.

Так возникает психосинергетика, и этот термин нужен для того, чтобы отделить все другие массово возникающие попытки внедрения синергетических идей в психологию, которая пока не имеет собственного предмета как системно определенной реальности. Такое привнесение системных идей без попыток выделить ту самоорганизующуюся систему, по отношению к которой эти идеи вообще имеют какой-то методологически оправданный смысл, нельзя назвать иначе как редукционизмом. Синергетика возникла при изучении очень простых однопорядковых систем (физических, прежде всего), существующих внутри одной из форм движения материи. Она пока не имеет опыта работы с многоуровневыми, многомерными системами, каковым является человек — био-социо-культурное существо, узел пересечения всех ведомых нам форм движения материи (физической, химической, биологической, социальной и т.д.).

Психосинергетика начинает с сомнения в том, что кажется таким самоочевидным всем, включая и психологов, в том, что до сих пор так исправно «выравнивало» мышление психологов-профессионалов и всех других людей, существуя в виде стереотипов обыденного сознания. Она отказывается от того, что лишает профессиональное мышление профессионализма, а значит и позволяет работать в нашей науке всем, кто только пожелает или проявит интерес к проблемам человека.

Как постнеклассическая наука, психосинергетика начинает с сомнения, что все сущее представлено только двумя мирами — объективной (одной на всех) и субъективной (отраженная объективность) реальностями, столь самоочевидно представленными в нашем сознании как «Я» и «не-Я»; она начинает с принципа относительности их противопоставления как неких абсолютов, каждый из которых имеет причину в себе; она тем самым порывает с материализмом и идеализмом старой формации, которые возникали за счет этой абсолютизации и «кормились» от нее, только переставляя приоритеты («первичность — вторичность», «причина -следствие» и т.д.) на полюса различных абсолютов.

Психосинерегетика, таким образом начинает с вопроса о причине взаимодействия, приводящей к самому взаимодействию. Ее, занимает проблема становления духа в процессах его взаимодействия с материей, а не гносеологическая проблема встречи «готовенького» субъекта с «готовенькой» же к познанию «объективной реальностью». Разница между гносеологией и психологией заключается пока в том, что первая,начав с выделения противоположностей (субъект и объект, материя и дух, психическое и физическое) как данности, продолжает решать за счет этой дуальности свои проблемы. Психология же, начав с этого (субъект, объект, их взаимодействие, отражение) уже больше не выходит из метафизики их противостояния. Иными словами, как классическая, такво многом и неклассическая, психология начинает слишком поздно. Она начинает с самого факта взаимодействия как ближайшей причины отражения, которое и замещает собой практически весь предмет психологического познания. До сих пор психология была увлечена тем, что причины взаимодействия искала на одном из полюсов взаимодействующих противоположностей, приписывая их то объекту, который «действует» («воздействует») на человека (материалистический детерминизм), то самому субъекту как носителю духа (идеалистический детерминизм). То предметы «навязываются нашему уму» и нам просто некуда деться от этих нападок, от этих ударов, которые мы «отражаем», то человек «пристает» к предметам, выражая свою уникальную изначально духовную сущность, свое текущее состояние (потребность, намерение, цель, хотение, стремление, желание). Произвол духа усматривали одни, помещая причины в человека, произвол материи — другие, связывая причины порождения духа с воздействием материи на органы чувств. Можно еще долго приписывать причинывнутреннему или внешнему, закреплять их с помощью принципов детерминизма, спорить о том, какая из позиций более адекватна, но нужно помнить и о том, что ни одна из них не позволила пока объяснить произвольность поведения человека, его способность к свободному действию.

Свободное действие детерминируется как субъективными, так и объективными факторами одновременно, но при том таким образом, что эта детерминация оказывается не «двойной», а системной детерминацией, опирающейся на те сверхчувственные психологические новообразования, которые нельзя предусмотреть, поскольку порождаются они при взаимодействии субъективного и объективного, и, не сводясь ни к одному из них, ни к их простой сумме, обеспечивают самоорганизацию человека как сложной психологической системы.
Вот это новое качество, которое никогда не может быть представлено в сознании непосредственно, ибо оно сверхчувственно, эта особая психологическая реальность, которая открывается в результате теоретического(системного) мышления постнеклассического психолога, уже никогда не откроется человеку, подчинившему свое мышление столь самоочевидному разделению реальностей, расставившему причины по одним полюсам, а следствия — по другим. Для этого необходимо как минимум пройти через рассудок, через обыденное сознание, исправно фиксирующее водораздел между человеческим и нечеловеческим, «Я» и «не-Я», внешним и внутренним, субъективным и объективным, материей и духом, и выйти к разуму, к теоретическому мышлению.

Психосинергетика — это теоретическая психология, точнее, психология, способная теоретически определить предмет своего исследования. Психология, сознательно согласившаяся с тем, что нельзя изучать работу разума, останавливая свое мышление на уровне рассудка. Потребуется еще громадная внутренняя работа, итогом которой должна стать совсем простая идея: не может возникнуть живое из неживого — его там просто нет по определению; не может психика (дух, душа) возникнуть из материи «при ее непосредственном воздействии на органы чувств» — ее там нет. Нет у человека прямого контакта с миром «чистой объективности», как нет его и с миром, в котором живет чистый (абсолютный) Дух. Нет у Духа своей обители, как нет и его самого — рафинированного, «чистого». Дух не скитается и не обитает неведомо где, а живет (в своей идеальной, интегральной форме) в культуре, в этом совокупном общественном продукте. Из нее он переходит в форму реального активного дифференцированного бытия в качестве духа конкретного человека, в нее возвращается по окончании его жизни — чаще обогащенным, иногда деформированным и больным и вынужденным восстанавливаться в процессах перехода в идеальную форму, в процессах интеграции со своей первоосновой.

Самое сложное заключается в том, чтобы понять эту простоту: как «объективная реальность», так и «субъективная реальность» есть порождение обыденного сознания, рассудка, а задача «разумной» (теоретической) психологии заключается в том, чтобыне психику, а целостного человека определить в качестве предмета науки. Ее актуальной задачей является прослеживание того каким образом культура, хранящая и аккумулирующая в себе «дух» предков (добытые ими знания, отработанные способы видения мира, познания, мышления, их смыслы и ценности бытия, их волю, страсть и т.д.), трансформируется в одухотворенный мир конкретного человека, превращается в нем в то, что составляет его человеческую сущность: многомерный, наполненный предметами, звуками, красками, смыслами и ценностями, развивающийся Мир — в единственного претендента на то, чтобы называться «реальностью» и «действительностью».

Психосинергетика ищет переход между духом и материей, которыйсовершается в человеке — он и есть не что иное, как системное, упорядоченное (субординация и иерархия), органическое слияние их, которое разрушит только смерть, возвращая материю к Материи, а дух — к Духу. Но только так и прирастают, только так обогащаются и первая, и второй — чтобы в этом своем новом качестве встретить и принять очередного новорожденного и, соединяясь в нем, обеспечить собственное развитие за счет (и в процессе) развития его самого.

Смысл теории психологических систем заключается в том, чтобы взять противоположности (материю и дух) в одной системе собственно психологических координат и при этом не упустить, но сделать предметом научного исследования ту уникальную онтологию (многомерный мир человека), которая порождается при взаимопереходе взаимодействующих между собой противоположностей.

Вся сложность современного момента нашей науки заключается в том, что она еще не вышла (в лице своих многих работников) даже за пределы метафизического мышления, закрепив его в самом предмете науки. Психика — идеальный образ объективной реальности, и отражение, которое к этому образу приводит, воспринимаются почти как синонимы. Онтологизация науки, выражающая собой попытку диалектического мышления, оказывается изначально искаженной этой первичной и непобежденной метафизикой. Поэтому мы никак не можем представить «мир человека» как сложнейшую, находящуюся в состоянии непрерывного становления, динамическую, субъективную и, одновременно, объективную реальность, которая и составляет предмет психологической науки. Психосинергетика же с определения этой реальности начинает. Мир человека, его жизненное пространство предстает здесь какчасть самого человека, причем такая часть, которая составляет предмет самой психосинергетики.

Иными словами, психосинергетика выходит за пределы как гносеологического, так и онтологического (бытие человека) круга собственно психологических проблем и ставит в центр проблемы становления человека как самоорганизующейся психологической системы. Почему психологической? Потому что никакая другая наука это системное единство духа и материи под названием «многомерный мир человека» не изучает и изучать не будет. Все, чего коснулся дух, останется прерогативой нашей науки. Не сталкиваются с такими многомерными реальностями никакие другие науки, как не сталкиваются с ними и отработанные в этих науках методологические и методические аппараты.

Если сама синергетика возникала и развивалась на основе изучения самоорганизации в достаточно простых открытых, нелинейных системах (физических, биологических), то психосинергетика изначально была связана с метасистемами, т.е. системамипредельно сложными, совмещенными. Таковыми и являются люди, человек вообще как био-социо-культурное явление. Поэтому, ориентируясь на общие законы и принципы самоорганизации, психосинергетика вышла за пределы сложившегося в традиционной синергетике понимания сущности этих законов и принципов. Главное достижение психосинергетики заключается в том, что именно в ней был сформулирован закон ограничения взаимодействий как основы, на которой держится миропорядок.
Новый взгляд на человека как самоорганизующуюся психологическую систему позволяет сформировать новые представления о механизмах его развития, становления, деформации, распада. Вместе с тем синергетика — это не новая наука, которая, будучи приложена к психологии, превращает ее в психосинергетику (прикладную синергетику).

Вряд ли введение в категориальный аппарат науки таких понятий, как «точки бифуркации», «аттракторы», «дессипативность» и т.д. сможет как-то позитивно изменить язык науки, который и без того является достаточно «смутным» (Л.С.Выготский).

Синергетика является выражением уровня системности мышления, к которому поднимаются представители совершенно разных наук. Связующим звеном является обнаруживаемое на самом различном исследовательском материале проявление всеобщих закономерностей, намекающих на наличие некоего принципа, определяющего порядок и гармонию в Космическом Универсуме. Этот принцип проявляет себя особым образом и в различных формах на разных уровнях организации материи, но везде приводит к постановке вопроса о том, каким образом из хаоса возникает порядок.

Хаос — это равновероятность будущего. Не всякое будущее осуществимо — об этом говорит закон ограничения взаимодействий. Будущее присутствует в настоящем и тем детерминирует его. Это и есть идея становления — в отличие от идеи развития. Хаос — возможность взаимодействия всего со всем, невозможность такого взаимодействия — гарантия порядка, т.е. основа самоорганизации.

Новые взгляды на эволюцию, развитие, привносимые синергетикой, несут в себе громадный (и пока еще не востребованный в полной мере) потенциал, овладение которым гарантирует интеллектуальное преимущество, заключающееся в способности (как общества, так и его отдельных членов) влиять на собственную эволюцию, выбирать пути развития. Такие понятия, как «самоопределение», «самореализация», «саморазвитие», наполняются реальным смыслом.

Тенденция развития научного мышления, идущая по линии «метафизика — диалектика — синергетика» не оборвется на синергетике. Она продолжится через конкретизацию в пока недоступных нам механизмах метасистемного мышления. Нам же предстоит ассимилировать этот временный предел научной мысли как опору для ее дальнейшего движения. Причем ассимилировать не на простых системах, где взаимодействие со средой обеспечено фактом однопорядковости, однородности, относительной тождественности системы и ее среды, когда запрограммирована случайность встречи явлений и сущностей, не являющихся в полной мере противоположностями, приводящая каким-то образом к порядку. Психосинергетике предстоит объяснить, каким образом детерминирована, обусловлена сама возможность взаимодействия живого и неживого, материи и духа, психического и физического, открыть причину их взаимодействия и его порождающий эффект.

С моей точки зрения, не столько психология нуждается в синергетике, в проекции этих идей в новоедля них предметное и проблемное поле, сколько синергетика нуждается в дальнейшем развитии за счет использования исходных идей применительно к самым сложным системам, известным нам в ведомой нам вселенной. Невозможен прямой перенос ни одной синергетической идеи в психологию. Он невозможен без трансформации, без необходимого развития, в котором заинтересованапрежде всего сама синергетика как методологическая база всех наук, вступающих в фазу постнеклассического развития.

ХХ век войдет в историю человечества, какие бы открытия про себя и космический Универсум, частью которого мы являемся, мы бы не сделали дальше. Здесь произошел перелом в поисках человечеством себя. За век люди прошли школу мышления, позволившую понять, что не все качества предметов и явлений присущи им непосредственно. Что есть качества, которые можно открыть, только рассматривая систему явлений. Наконец, что есть такие качества, которые системами производятся, порождаются и с признанием их как реальности — пусть сверхчувственной, приходит сама идея становления как закономерного усложнения системной организации, т.е. идея самоорганизации.